31 мая 1892 года родился Константин Паустовский, известный писатель, журналист и военкор, четыре раза становившийся номинантом на Нобелевскую премию по литературе. В 20-е годы прошлого века он работал в газете «Гудок».
Коллеги-писатели и ученики (таковыми считали себя Юрий Бондарев, Булат Окуджава, Григорий Бакланов) называли Константина Паустовского «Доктор Пауст». Автором этой аллюзии, отсылающей к доктору Фаусту, считается писатель и поэт Эммануил Казакевич. Современники видели в Паустовском человека, который своими произведениями морально исцелял людей: прививал любовь к Родине, взывал к совести и был примером принципиальности.
КОРНИ РОДА
В роду Константина Георгиевича были запорожские казаки (дальним предком его отца, Георгия Максимовича, был гетман Пётр Конашевич-Сагайдачный), поляки (бабушка по материнской линии была полькой, ревностной католичкой) и турки. Ближе к концу жизни он писал турецкому поэту и писателю Назыму Хикмету: «Может быть, в какой-то сотой степени, но наша взаимная симпатия объясняется тем, что я полутурок».
Он родился в 1892 году в Москве. Когда ему было шесть лет, семья переехала в Киев. Ещё в детстве он соприкоснулся с железной дорогой – его отец был железнодорожным статистом. В 1904-м Константин учился в Первой гимназии (в ней же учился и Михаил Булгаков, будущий коллега Паустовского по «Гудку»). Осенью 1908 года после распада семьи жил у дяди и учился в брянской гимназии. Осенью следующего года вернулся в Киев и восстановился в Александровской гимназии, начал зарабатывать репетиторством и писать. В 1912 году опубликовал свой первый рассказ – «На воде» (под псевдонимом К. Балагин).
Когда началась Первая мировая война, Константин приехал в Москву – к матери, сестре и брату (два других его брата погибли на фронте). Учился в Московском университете, но вынужден был прервать учёбу и пойти работать. Был кондуктором на московском трамвае. Затем, как и Булгаков, имел отношение к медицине: некоторое время служил в санитарных поездах. После службы жил в Москве, Екатеринославе (ныне город Днепр), Юзовке (сегодня носит название Донецк), Таганроге.
А потом, в течение 1920–1922 годов, был одесситом. Работал в местной газете «Моряк». В это время он познакомился со многими будущими гудковцами: Ильёй Ильфом, Львом Славиным, Исааком Бабелем, Эдуардом Багрицким (последние два хоть и не были штатными сотрудниками газеты, однако помогали её сотрудникам).
Позже Паустовский жил в Крыму и Закавказье. В это время он работал в «Гудке Закавказья». Здесь же был опубликован путевой очерк «В тысячелетней пыли» о природе, истории, архитектуре Армении.
«ЧЕТВЁРТАЯ ПОЛОСА»
В августе 1923 года Паустовский вернулся в город своего раннего детства. В поисках работы он бродил по разным московским редакциям и заглянул в «Гудок», где тогда уже трудились его одесские товарищи. В своей знаменитой «Книге скитаний» Паустовский поделился воспоминаниями о работе в «Гудке». Этому посвящена глава «Четвёртая полоса». «Однажды я встретил в редакции «Гудка» Виктора Шкловского. Он остановился передо мной и сердито сказал: «Если хотите писать, то привяжите себя ремнями к письменному столу. Старших надо слушаться!» В комнате, где исчез Шкловский, сидели за длинными редакционными столами самые весёлые и едкие люди в тогдашней Москве – сотрудники «Гудка» Ильф, Олеша, Михаил Булгаков и Гехт (Семён Гехт, советский писатель и поэт). Склонившись над столами и посмеиваясь, они быстро писали на узких полосках газетной бумаги», – рассказывает Паустовский.
Паустовский с благодарностью вспоминает урок, который преподал ему Исаак Бабель. Начинающий автор показал Бабелю рассказ «Этикетки для колониальных товаров». Тот прочитал и подкинул идею: добавить в описание Батума «раздавленные мандарины на булыжнике» и «хриплое пение водосточных труб», а затем, улыбнувшись лукаво, спросил: «Это будет у вас?» Паустовский смущённо ответил: «Будет». И тут Бабель сформулировал главное в творчестве незаурядного писателя: «По-моему, в таком деле не стоит доверять чужому глазу. У вас свой взгляд. Я ему верю и потому не позаимствую у вас ни запятой. Зачем вам рассказы с чужим привкусом?»
В «Четвёртой полосе» Паустовский признаётся, что Ильф интересовал его особенно: «спокойный, немногословный, со слегка угловатым, но привлекательным лицом… но больше всего меня поражала чистота его глаз, их блеск и пристальность». По мнению Паустовского, у Ильфа был «поистине микроскопический глаз на пошлость».
Во время работы в «Гудке» Паустовский сначала жил в Гранатном переулке. Впоследствии его знакомый по газете «На вахте» писатель, мореплаватель и революционер Александр Зузенко, нашёл ему пристанище в Пушкино, на даче Струковых. Так они стали соседями и друзьями. Поздней осенью 1924 года друзья ехали в поезде. «Однажды мы с Зузенко вошли в плохо освещённый вагон. Ярко светили только фонари на платформе. Их свет проникал внутрь вагона сквозь забрызганные дождём окна. Дождь лил холодный, упорный, с ознобом. В углу вагона шевелилась груда серого тряпья.
– Нетопыри! – сказал Зузенко.
Это были беспризорные. Они лежали вповалку на полу, прижавшись друг к другу, прикрывая собой самого маленького мальчика лет восьми».
Паустовский приютил мальчишек на даче. Один из беспризорников вскоре скончался от воспаления лёгких. Паустовский долгое время испытывал чувство вины за случившееся. «Зузенко говорил, что никакой вины нет, что я – гнилой интеллигент и неврастеник, но под кожей на скулах у капитана ходили твёрдые желваки, и он без конца курил», – писал Паустовский о реакции своего друга на этот несчастный случай.
В «Гудке», а позже в «Правде», изданиях «30 дней» и «Наши достижения» он писал очерки о рабочем человеке, о жизни вокруг. И как позже признавался сам в письме к жене, «в прошлом было много страданий, в прошлом я был недостаточно умён (не в смысле обыкновенной глупости), я неумно подходил к жизни, неумно её брал, неумно на неё реагировал… Превосходство моего стиля – и только стиля – не давало мне полной уверенности в своих силах. В этом и был разрыв между творчеством жизни и творчеством художественным, и это портило и мою жизнь, и моё творчество. Теперь пришло время говорить во весь голос».
Константин Паустовский вошёл в историю литературы как автор произведений о природе (например, «Мещерская сторона»), о приключениях («Романтики», «Северная повесть»), о предназначении писателя и творчестве («Золотая роза»). Он восхищался красотой родной природы и родной речи. «Тот народ, который создал такой язык, – поистине великий и счастливый народ… Многие русские слова сами по себе излучают поэзию», – писал Паустовский.
В годы Великой Отечественной войны Паустовский был военкором. После – наставником для писателей, представителей школы лирической прозы и лейтенантской прозы.
Среди последних были Юрий Бондарев, Григорий Бакланов.
ПРОТИВ «КАСТЫ ОБЫВАТЕЛЕЙ»
В Центральном доме литераторов 22 октября 1956 года произошло историческое событие. Обсуждали роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым». Константин Паустовский выступил с речью, обличающей низкопоклонство и всевластие чиновников: «Дело в том, что в нашей стране безнаказанно существует, даже в некоторой степени процветает новая каста обывателей. Это новое племя хищников и собственников, не имеющих ничего общего ни с революцией, ни с нашей страной, ни с социализмом... Важнейшая заслуга Дудинцева, который ударил по самому главному, в том, что он пишет о самом страшном явлении в нашем обществе».
После этой речи разгорелся скандал, итогом которого стал вызов Паустовского на ковёр к генсеку Никите Хрущёву и тотальный контроль за писателем. Лидия Чуковская назвала речь Паустовского в ЦДЛ первым российским самиздатом.
В середине 1950-х Паустовский поселился в Тарусе. В 1961-м по его инициативе был издан альманах «Тарусские страницы», куда вошли стихи Марины Цветаевой, Наума Коржавина, Давида Самойлова, повесть Булата Окуджавы «Будь здоров, школяр!» и несколько рассказов Юрия Казакова.
О Паустовском узнали на Западе. Бывший в эмиграции Иван Бунин высоко оценил его рассказ «Корчма на Брагинке». Легендарная актриса Марлен Дитрих, будучи на гастролях в Москве в 1964 году, преклонила колено перед Паустовским, восхищаясь его рассказом «Телеграмма». Писатель четырежды – в 1965, 1966, 1967 и 1968 годах – номинировался на Нобелевскую премию по литературе.
Его не стало 14 июля 1968 года. Супруга – Татьяна Евтеева-Арбузова – отказалась хоронить его на Новодевичьем кладбище, выполнив волю мужа. Последний приют Паустовский нашёл в Тарусе, на высоком берегу реки, под дубом.
В ноябре 1975 года по инициативе учительницы литературы Зои Квитко был открыт музей, посвящённый писателю.
Никита Бондарович
Читать следующий материал