Эльданиз Гуссейнов и Даниэль Лонгерих
ПРЕДЫСТОРИЯ:
Война ускорила перестройку сухопутных коридоров вокруг Ирана. Тегеран укрепляет свои позиции в Афганистане, где он уже стал главным торговым партнером, и прокладывает железную дорогу на север от Герата. Соперники Ирана действуют в противоположном направлении. США укрепляют свои позиции на Южном Кавказе с помощью проекта TRIPP, а Турция и арабские монархии строят маршруты в обход Ормуза. Для Центральной Азии и Южного Кавказа это повышает транзитный вес региона и в то же время превращает его в арену соперничества. Афганский маршрут дает Ирану лишь частичную страховку, поскольку сквозное сообщение с Китаем еще не налажено и зависит от готовности Пекина открыть границу.
На протяжении десятилетий Афганистан рассматривался как стратегический плацдарм Пакистана в противостоянии с Индией. После прихода к власти «Талибана» в 2021 году эта логика перестала работать. Пакистан обвиняет Кабул в укрывательстве «Техрик-и Талибан Пакистан» (ТТП), и трансграничные нападения участились. Столкновения в октябре 2025 года, а затем в феврале и марте 2026 года закрыли контрольно-пропускные пункты Торхам и Чаман, которые были надёжными коммерческими маршрутами. Для афганцев это обернулось большими потерями. Торговая палата оценила убытки примерно в 2,5 миллиона долларов за каждый день, когда граница была закрыта, а в 2025 году около 2,9 миллиона человек вернулись в страну из Ирана и Пакистана, что усилило давление на рынки и поставки продовольствия.
На этом фоне Кабул развернулся в сторону Ирана. Тегеран обогнал Пакистан и стал крупнейшим торговым партнером Афганистана с товарооборотом около 3,5 миллиарда долларов, почти полностью состоящим из иранского экспорта топлива и продовольствия. Афганские грузы стали поступать в иранский порт Чабахар вместо пакистанского Карачи, и правительство «Талибана» инвестировало в порт около 35 миллионов долларов США.
После закрытия Ормузского пролива и введения американской блокады порты Чабахар и Бендер-Аббас были отрезаны, и к середине апреля запасы Всемирной продовольственной программы закончились. Оказавшись зажатым с двух сторон, Афганистан сместил фокус на Центральную Азию, увеличив товарооборот с северными соседями — от Туркменистана до Таджикистана. Таким образом, судьба афганской торговли напрямую зависела от транзитной роли соседей региона.
ПОСЛЕДСТВИЯ:
Ответ Ирана на свою уязвимость на море заключается в развитии наземной инфраструктуры. Железная дорога Хаф — Герат, открытая в 2020 году, соединила иранскую сеть железных дорог с Гератом. Афганский участок этой линии сам по себе управляется зарегистрированным в Мешхеде консорциумом, контролируемым иранскими организациями, в том числе государственной компанией «Железные дороги Исламской Республики Иран». В октябре 2025 года стороны договорились о строительстве железной дороги Герат — Мазари-Шариф. Технико-экономическое обоснование должно быть подготовлено к марту 2026 года.
Сам проект пока не продвинулся дальше стадии изысканий и финансирования, а строительство еще не началось. В июне 2026 года центральный банк Афганистана объявил, что коммерческие банки профинансируют строительство линии протяженностью около 657 километров стоимостью около 55 миллиардов афгани, или примерно 780 миллионов долларов США, в то время как изыскательские и проектные работы будут вестись при участии Узбекистана. В мае 2026 года в Кабуле после реконструкции стоимостью 6,3 миллиона долларов США был открыт пятый участок линии Хайратан — Мазари-Шариф, соединяющий страну с Узбекистаном. 15 июня афганские и иранские официальные лица обсудили ускорение работ на линии Герат — Мазари-Шариф. Ориентировочно строительство будет завершено в 2028 году. Эта линия должна расширить выход Ирана на север Афганистана и далее в Центральную Азию и Китай, минуя морские узкие места.
Конечная цель маршрута — выход к Китаю — зависит прежде всего от позиции Пекина. Афганская сторона продвинулась в вопросе завершения строительства дороги через Ваханский коридор до китайской границы. Однако Китай по-прежнему с осторожностью относится к открытию единственного контрольно-пропускного пункта на границе с Синьцзяном. По мнению аналитиков, нежелание Пекина вызвано опасениями по поводу проникновения уйгурских боевиков из Исламского движения Восточного Туркестана (ИДВТ) с территории Афганистана, и он настаивает на более тесном сотрудничестве в борьбе с терроризмом. В марте 2026 года Китай создал уезд Цэньлин на границе с Ваханской долиной, тем самым продемонстрировав заинтересованность, хотя таможенного поста там до сих пор нет. Для «Талибана» перспектива ирано-китайского транзита через Афганистан служит рычагом давления в переговорах с Пекином, однако коридор останется закрытым до тех пор, пока Китай сам не откроет границу.
В то же время соседи Ирана строят коридоры в обход его территории, и центр тяжести смещается на Южный Кавказ и Персидский залив. На севере США продвигают проект TRIPP через Сюникскую область Армении, который свяжет Азербайджан с Нахичеванью, а оттуда — с Турцией и Европой. Согласно соглашению, подписанному в январе 2026 года, американская сторона владеет 74 процентами акций управляющей компании в течение первых 49 лет. Тегеран категорически против, поскольку видит в этом разрыв своих связей с Черным морем и Европой, а также присутствие США на своей границе. В Сюнике станция Мегри молчит уже более тридцати лет, и местные жители живут в неопределенности после череды конфликтов. На юге Багдад ускоряет строительство «Дороги развития» от порта Фао в сторону Турции, в то время как коридор Индия — Ближний Восток — Европа прокладывается через Аравию в обход Ирана. Тем временем в Персидском заливе расширяют сеть трубопроводов, ведущих к Красному морю и Оманскому заливу, чтобы транспортировать нефть в обход пролива.
Для Центральной Азии и Южного Кавказа совокупный эффект неоднозначен. Транзитный потенциал региона растет, поскольку и Ирану, и его соперникам нужны сухопутные маршруты через него. В то же время регион рискует стать ареной соперничества между маршрутами, поддерживаемыми США, и объединениями с участием Ирана и России. Столицы стран Центральной Азии реагируют на это диверсификацией, развивая «Средний коридор» и проект «Китай — Кыргызстан — Узбекистан». Слабым звеном остается стабильность в Афганистане, без которой любой выход Ирана на восток будет уязвим.
ВЫВОДЫ:
Разворот Ирана в сторону Востока начался еще до войны, а события 2026 года резко ускорили этот процесс. Афганистан становится для Тегерана сухопутной страховкой от давления со стороны моря, а железная дорога до Герата вместе с планом строительства дороги до Мазари-Шарифа закрепляют эту связь. Однако сквозной обход морских «узких мест» еще предстоит построить. Его судьба зависит от стабильности в Афганистане и от решения Китая по поводу собственной границы, а устойчивость июньского перемирия добавляет неопределенности. Для Центральной Азии и Южного Кавказа главным итогом стало то, что связность региона стала предметом стратегического торга. Поддерживаемые США маршруты на север и в Персидский залив тянут регион в одну сторону, а выход Ирана на восток — в другую. Государства региона выигрывают от растущей транзитной значимости, но их устойчивость будет зависеть от способности сохранять открытыми несколько направлений одновременно и не привязываться к одному центру силы.
БИОГРАФИЯ АВТОРА:
Эльданиз Гусейнов — соучредитель и руководитель отдела исследований в компании Nightingale Int., специализирующейся на геополитических рисках и прогнозировании в Центральной Азии и Большой Евразии. Контакты: eldaniz@nightingale-int.com
Дэниел Лонгерих — партнер компании Nightingale Int., где он помогает организации расширять использование прикладных данных и методов анализа на основе искусственного интеллекта. Контакты: daniel@nightingale-int.com
Источник: Central Asia-Caucasus Analyst.
Читать следующий материал