Эльданиз Гуссейнов и Даниэль Лонгерих
14 июня 2026 года США и Иран объявили о рамочном соглашении, призванном положить конец войне, начавшейся 28 февраля, и снять военно-морскую блокаду иранских портов США. Прекращение огня вновь открывает Ормузский пролив, однако острая фаза конфликта уже изменила логистическую карту вокруг Ирана. Война показала, что Тегеран зависит от единственного морского «узкого места», и подтолкнула его к поиску сухопутных маршрутов на востоке. Эта переориентация напрямую затрагивает Центральную Азию и Южный Кавказ, через которые теперь проходят как планы Ирана, так и планы его соперников.
ПРЕДЫСТОРИЯ:
Война ускорила перестройку сухопутных коридоров вокруг Ирана. Тегеран укрепляет свои позиции в Афганистане, где он уже стал главным торговым партнером, и прокладывает железную дорогу на север от Герата. Соперники Ирана действуют в противоположном направлении. США укрепляют свои позиции на Южном Кавказе с помощью проекта TRIPP, а Турция и арабские монархии строят маршруты в обход Ормуза. Для Центральной Азии и Южного Кавказа это повышает транзитный вес региона и в то же время превращает его в арену соперничества. Афганский маршрут дает Ирану лишь частичную страховку, поскольку сквозное сообщение с Китаем еще не налажено и зависит от готовности Пекина открыть границу.
На протяжении десятилетий Афганистан рассматривался как стратегический плацдарм Пакистана в противостоянии с Индией. После прихода к власти «Талибана» в 2021 году эта логика перестала работать. Пакистан обвиняет Кабул в укрывательстве «Техрик-и Талибан Пакистан» (ТТП), и трансграничные нападения участились. Столкновения в октябре 2025 года, а затем в феврале и марте 2026 года закрыли контрольно-пропускные пункты Торхам и Чаман, которые были надёжными коммерческими маршрутами. Для афганцев это обернулось большими потерями. Торговая палата оценила убытки примерно в 2,5 миллиона долларов за каждый день, когда граница была закрыта, а в 2025 году около 2,9 миллиона человек вернулись в страну из Ирана и Пакистана, что усилило давление на рынки и поставки продовольствия.
На этом фоне Кабул развернулся в сторону Ирана. Тегеран обогнал Пакистан и стал крупнейшим торговым партнером Афганистана с товарооборотом около 3,5 миллиарда долларов, почти полностью состоящим из иранского экспорта топлива и продовольствия. Афганские грузы стали поступать в иранский порт Чабахар вместо пакистанского Карачи, и правительство «Талибана» инвестировало в порт около 35 миллионов долларов США.
После закрытия Ормузского пролива и введения американской блокады порты Чабахар и Бендер-Аббас были отрезаны, и к середине апреля запасы Всемирной продовольственной программы закончились. Оказавшись зажатым с двух сторон, Афганистан сместил фокус на Центральную Азию, увеличив товарооборот с северными соседями — от Туркменистана до Таджикистана. Таким образом, судьба афганской торговли напрямую зависела от транзитной роли соседей региона.
ПОСЛЕДСТВИЯ:
Ответ Ирана на свою уязвимость на море заключается в развитии наземной инфраструктуры. Железная дорога Хаф — Герат, открытая в 2020 году, соединила иранскую сеть железных дорог с Гератом. Афганский участок этой линии сам по себе управляется зарегистрированным в Мешхеде консорциумом, контролируемым иранскими организациями, в том числе государственной компанией «Железные дороги Исламской Республики Иран». В октябре 2025 года стороны договорились о строительстве железной дороги Герат — Мазари-Шариф. Технико-экономическое обоснование должно быть подготовлено к марту 2026 года.
Сам проект пока не продвинулся дальше стадии изысканий и финансирования, а строительство еще не началось. В июне 2026 года центральный банк Афганистана объявил, что коммерческие банки профинансируют строительство линии протяженностью около 657 километров стоимостью около 55 миллиардов афгани, или примерно 780 миллионов долларов США, в то время как изыскательские и проектные работы будут вестись при участии Узбекистана. В мае 2026 года в Кабуле после реконструкции стоимостью 6,3 миллиона долларов США был открыт пятый участок линии Хайратан — Мазари-Шариф, соединяющий страну с Узбекистаном. 15 июня афганские и иранские официальные лица обсудили ускорение работ на линии Герат — Мазари-Шариф. Ориентировочно строительство будет завершено в 2028 году. Эта линия должна расширить выход Ирана на север Афганистана и далее в Центральную Азию и Китай, минуя морские узкие места.
Конечная цель маршрута — выход к Китаю — зависит прежде всего от позиции Пекина. Афганская сторона продвинулась в вопросе завершения строительства дороги через Ваханский коридор до китайской границы. Однако Китай по-прежнему с осторожностью относится к открытию единственного контрольно-пропускного пункта на границе с Синьцзяном. По мнению аналитиков, нежелание Пекина вызвано опасениями по поводу проникновения уйгурских боевиков из Исламского движения Восточного Туркестана (ИДВТ) с территории Афганистана, и он настаивает на более тесном сотрудничестве в борьбе с терроризмом. В марте 2026 года Китай создал уезд Цэньлин на границе с Ваханской долиной, тем самым продемонстрировав заинтересованность, хотя таможенного поста там до сих пор нет. Для «Талибана» перспектива ирано-китайского транзита через Афганистан служит рычагом давления в переговорах с Пекином, однако коридор останется закрытым до тех пор, пока Китай сам не откроет границу.
В то же время соседи Ирана строят коридоры в обход его территории, и центр тяжести смещается на Южный Кавказ и Персидский залив. На севере США продвигают проект TRIPP через Сюникскую область Армении, который свяжет Азербайджан с Нахичеванью, а оттуда — с Турцией и Европой. Согласно соглашению, подписанному в январе 2026 года, американская сторона владеет 74 процентами акций управляющей компании в течение первых 49 лет. Тегеран категорически против, поскольку видит в этом разрыв своих связей с Черным морем и Европой, а также присутствие США на своей границе. В Сюнике станция Мегри молчит уже более тридцати лет, и местные жители живут в неопределенности после череды конфликтов. На юге Багдад ускоряет строительство «Дороги развития» от порта Фао в сторону Турции, в то время как коридор Индия — Ближний Восток — Европа прокладывается через Аравию в обход Ирана. Тем временем в Персидском заливе расширяют сеть трубопроводов, ведущих к Красному морю и Оманскому заливу, чтобы транспортировать нефть в обход пролива.
Для Центральной Азии и Южного Кавказа совокупный эффект неоднозначен. Транзитный потенциал региона растет, поскольку и Ирану, и его соперникам нужны сухопутные маршруты через него. В то же время регион рискует стать ареной соперничества между маршрутами, поддерживаемыми США, и объединениями с участием Ирана и России. Столицы стран Центральной Азии реагируют на это диверсификацией, развивая «Средний коридор» и проект «Китай — Кыргызстан — Узбекистан». Слабым звеном остается стабильность в Афганистане, без которой любой выход Ирана на восток будет уязвим.
ВЫВОДЫ:
Разворот Ирана в сторону Востока начался еще до войны, а события 2026 года резко ускорили этот процесс. Афганистан становится для Тегерана сухопутной страховкой от давления со стороны моря, а железная дорога до Герата вместе с планом строительства дороги до Мазари-Шарифа закрепляют эту связь. Однако сквозной обход морских «узких мест» еще предстоит построить. Его судьба зависит от стабильности в Афганистане и от решения Китая по поводу собственной границы, а устойчивость июньского перемирия добавляет неопределенности. Для Центральной Азии и Южного Кавказа главным итогом стало то, что связность региона стала предметом стратегического торга. Поддерживаемые США маршруты на север и в Персидский залив тянут регион в одну сторону, а выход Ирана на восток — в другую. Государства региона выигрывают от растущей транзитной значимости, но их устойчивость будет зависеть от способности сохранять открытыми несколько направлений одновременно и не привязываться к одному центру силы.
БИОГРАФИЯ АВТОРА:
Эльданиз Гусейнов — соучредитель и руководитель отдела исследований в компании Nightingale Int., специализирующейся на геополитических рисках и прогнозировании в Центральной Азии и Большой Евразии. Контакты: eldaniz@nightingale-int.com
Дэниел Лонгерих — партнер компании Nightingale Int., где он помогает организации расширять использование прикладных данных и методов анализа на основе искусственного интеллекта. Контакты: daniel@nightingale-int.com
Источник: Central Asia-Caucasus Analyst.
Читать следующий материал