Руководитель отдела исследований Nightingale Int. Эльданиз Гусейнов делится своими мыслями, почему странам Центральной Азии не стоит недооценивать ситуацию в Иране.
1. Географический тупик: окончательная блокировка выхода к мировому океану
На фоне затянувшегося закрытия афгано-пакистанской границы, дестабилизация Ирана станет «последним гвоздем» в логистической изоляции региона. Выгодный выход Центральной Азии на рынки Южной Азии, Персидского залива и Восточной Африки возможен исключительно через Пакистан или Иран.
Если оба этих транзита будут парализованы, страны региона окажутся в географической ловушке. Это лишает возможности диверсифицировать экспорт.
2. «Эффект домино»: Афганистан как детонатор регионального кризиса
Сегодня Иран является главным гарантом экономического выживания Кабула (в 2024 году экспорт вырос на 84%). Афганистан критически зависит от иранских поставок топлива, продовольствия и электроэнергии. Любая дестабилизация в Тегеране мгновенно спровоцирует гуманитарный и экономический коллапс в Афганистане.
Для стран Центральной Азии, непосредственно граничащих с Афганистаном, это потенциально означает неконтролируемые потоки беженцев, рост радикализации и угрозу безопасности границ, что потребует колоссальных ресурсов и заставит забыть об экономических реформах.
3. Паралич региональных институтов и кризис позиционирования
Ситуация вокруг Ирана обнажает неэффективность ШОС, СВМДА, а с учетом позиции отдельных стран ЦА, то и Организации Тюркских Государств как гарантов безопасности и невмешательства во внутренние дела. Неспособность ШОС помочь своему члену на фоне ударов США и Израиля превращает организацию в «дискуссионный клуб».
Вынужденная тактика отдельных региональных лидеров — балансировать между осуждением ударов по Ирану и публичным признанием «миротворческой роли» США — демонстрирует отсутствие единой субъектности.
Данный «паралич воли» осложняет продвижение нарратива о многовекторности, так как внешние игроки могут видеть в регионе не самостоятельный полюс, а объект влияния.
4. Утрата рычагов влияния в отношениях с Россией и Китаем
Многовекторность строилась на идее наличия альтернатив. Южный маршрут рассматривался как способ снизить одностороннюю зависимость от северного (РФ) и восточного (КНР) направлений.
Более того, доступ к портам Ирана и Пакистана должен был превратить Центральную Азию в необходимый для России коридор, усиливая влияние стран региона на Москву.
Дестабилизация Ирана и ситуации на афгано-пакистанской границе лишает регион этого «козыря».
5. Превращение Центральной Азии в "последний рубеж" Пекина
Дестабилизация Ирана завершает создание ситуации «евразийской трагедии», в которой США последовательно перекрывают Китаю альтернативные пути обхода Малаккского пролива.
С установлением американского контроля над проектом TRIPP в Армении, нестабильностью в Пакистане и блокировкой границ между Польшей и Беларусью, Центральная Азия остается для Пекина единственным стабильным коридором для экспорта и импорта сырья.
В условиях, когда Иран перестает быть надежным партнером, Китай будет вынужден форсировать превращение Центральной Азии в свою исключительную зону влияния.
Для стран региона это означает большой риск для многовекторности: когда для Китая Центральная Азия становится вопросом выживания, пространство для геополитического маневра сужается до минимума.
Источник: https://t.me/nightingale_int
Читать следующий материал